Триумф «Помпеи»
В Петербург вскоре донеслась весть об этом триумфе, весть небывалая со времен побед Суворова: Италия, Богом отмеченная как единственная поистине художественная
Подробнее >>
Словарь >> страна, склонила голову перед русским гением, признала его за величайшего художника
Подробнее >>
Словарь >>. Ушам своим не верили русские люди и, сгорая нетерпением, стали ждать появления всеми заглазно признанной картины
Подробнее >>
Словарь >> великого Брюллова. Положим, в Париже
Подробнее >>
Словарь >>, после Италии, «Помпея» потерпела некоторое фиаско. Французские критики
Подробнее >>
Словарь >>, воспитанные на созданиях Жерико, Делакруа и Декана, критики
Подробнее >>
Словарь >>, которым местные Брюлловы, с Деларошем во главе, начинали надоедать, ничего гениального в этой картине не нашли и только похвалили ее свысока за порядочный рисунок, тут же побранив за чрезмерную пестроту. Но все эти «французские мнения» сейчас же были приписаны влиянию политических обстоятельств (польского вопроса) и вкусу французов, всеми признанному за дурной. Лихорадочное ожидание «Помпеи» в России после того не только не ослабело, но, наоборот, если возможно, еще возросло.
Когда же картина прибыла в Петербург и была выставлена в Зимнем дворце
Подробнее >>
Словарь >>, а затем в Академии художеств
Подробнее >>
Словарь >> на всеобщее любование, весь город, а за ним вся Россия беспрекословно уверовали в гениальность Брюллова, стар и млад, все поголовно, начиная с Гоголя, кончая самым тупым академистом. Все вообразили, что теперь русская живопись призвана перевернуть историю искусства
Подробнее >>
Словарь >>, и Академия, оправдавшая возложенные на нее ожидания и воспитавшая такую всемирную знаменитость, вдруг приобрела значение и силу, которых она раньше никогда не имела. Действительно, после нудных и скучных егоровских «Бичеваний», после шебуевских «Вознесений» (а также после скромных, едва замеченных сценок Венецианова) такой фейерверк, такой трескучий оперный финал, громадный, превосходно исполненный, с весьма красивыми, славно группированными статистами, должен был производить ошеломляющее действие. (До сих пор еще эта картина притягивает, несмотря на всю свою ложь, своим убежденным эффектничанием, своим надутым, но выдержанным пафосом
Подробнее >>
Словарь >>, и потому ничего нет мудреного, что все, и художники
Подробнее >>
Словарь >>, и публика, заболели самым бешеным энтузиазмом от нее.)
Тем временем творец
Подробнее >>
Словарь >> «Помпеи» совершил путешествие на Восток, в Грецию и Малую Азию. Но для Брюллова эта поездка не имела и не могла иметь того значения, которое такие же поездки имели для Декана, Делакруа, Марилья и Фромантена. Брюллов к Востоку подошел, как и к Италии, с готовым мнением, выработанным на чтении романов и лицезрении итальянских пантомим. Поэтому-то он ничего, кроме действующих лиц из романов и пантомим, там не нашел, а наделал немало картин
Подробнее >>
Словарь >> с такими же невероятными «turco magnifico», «sultana indiscreta» и «teach perfido», каких он мог видеть на итальянских сценах. Сочные, богатые краски
Подробнее >>
Словарь >> Востока, открывшие на многое глаза французским художникам
Подробнее >>
Словарь >>, ничему его не научили.
Лишь кое-что, зачерченное в путевую тетрадь просто и точно с натуры
Подробнее >>
Словарь >>, доказывает, что он побывал в этих странах, и эти легкие наброски
Подробнее >>
Словарь >> остаются, наряду с некоторыми портретами
Подробнее >>
Словарь >>, единственными вещами, которыми мы теперь способны еще действительно наслаждаться в его творчестве
Подробнее >>
Словарь >>. Глядя на них, становится особенно досадно и грустно, что его громадное и живое по своему существу дарование почти целиком ушло на ложь, на ничтожное и мертвое.