Толстой – последний ученик Венецианова
Как то ни странно, но самого классического из наших живописцев
Подробнее >>
Словарь >>, графа Ф.П. Толстого, можно также считать отчасти венециановцем; но оно и не так покажется странным, если вспомнить, что граф Толстой не был «крепостным» Академии, а был живым и горячим человеком, жизнь которого (его участие в франкмасонстве и проч.) была полна самых романтических и пылких увлечений, который свободно и с глубоким, истинным пониманием увлекался тем, чем заставляли увлекаться в закупоренной темнице Егоровых и Шебуевых.
В его медалях, разумеется, много скучного и ходульно-аллегорического, но некоторые из его восковых барельефов и вся его «Душенька» полны такой грации и ритма, так тонко задуманы, исполнены такой прекрасной античной страстности, с изредка встречающимися мотивами лафонтеновской шаловливости, что эти произведения могут быть причислены к истинно эллинским созданиям нового времени вроде работ Прюдона и некоторых Флаксмена. Как Прюдон ни сторонился жизни — и живой, сердечный Прюдон не мог ее сторониться, — так точно живой и сердечный Толстой вполне понимал ее прелесть и любил передавать ее.
Впоследствии, уже стариком, он много сделал смешного, нехорошо вникнув в чуждый ему романтизм
Подробнее >>
Словарь >> и все же без меры увлекаясь им, но в те самые годы, когда создавалась «Душенька», исполнены им и те совсем венециановские, по своей интимной прелести, виды комнат его квартиры, где за столом сидят он и его домашние, где в бесконечной зале отдыхает на диване друг дома или где у скромного окошечка, вероятно, под чердаком, занимается шитьем девица.
Нельзя Венецианову ставить в упрек слабое распространение и недолговечное существование его школы и видеть причину тому в бедности содержания картин
Подробнее >>
Словарь >> всех этих художников
Подробнее >>
Словарь >>.
Начать с того, что о бедности живописного
Подробнее >>
Словарь >> содержания в таком прекрасном художнике
Подробнее >>
Словарь >>, как Венецианов, не может быть и речи, так как лучшие его картины
Подробнее >>
Словарь >> способны доставить бесконечное удовольствие для глаза; не может быть речи и о бедности содержания в таких перлах, как комната Тыранова или алексеевский портрет
Подробнее >>
Словарь >> Ступина; но действительно, другие в этой школе не отличались ни поэзией живописного
Подробнее >>
Словарь >> замысла, ни особенной тонкостью, поэзией исполнения.
Однако в том вина не Венецианова и не учеников его, а всего современного им общества. Лучшие силы и не шли к нему, их тянуло к успеху, их притягивали лавры, расточаемые «высоким искусством
Подробнее >>
Словарь >>», говорить же о том, что нет никакого высокого и низкого искусства
Подробнее >>
Словарь >>, а есть одно единое искусство и что во всяком случае не академическое и не брюлловское искусство должно считаться высоким,— никому в то время в голову не приходило и не могло, при общем равнодушии, прийти.
Наиболее чуткие, жаждущие света души фатально уходили туда, куда их толкали решительно все и где им обещали преподать сколько их пламенным сердцам было бы угодно самого «высокого» искусства
Подробнее >>
Словарь >>.
У Венецианова же оставались лишь скромные, забитые, вероятно, грубые существа, безобидные при ограниченности их таланта
Подробнее >>
Словарь >>, а следовательно, никого не интересовавшие. Напрасно Венецианов возлагал надежды на талантливейших, приручал их к себе, кормил их на свои скромные средства, причислял к своему семейству.
Весь последний период его жизни прошел одной сплошной драмой: любимое его дело разваливалось, уничтожалось, ненавистный враг креп, и взлелеянные им птенцы, самые лучшие, самые надежные, один за другим перелетали во вражеский стан, попадали в общую темницу, где, пребывая в постоянной галлюцинации перед ложным блеском (там выставляемым как само солнце), гибли от леденящего воздуха брюлловского чванливого творчества
Подробнее >>
Словарь >>, от соприкосновения с мертвечиной гипсового класса.
Не дожил Венецианов до того момента, когда снова русская живопись выглянула на свет Божий, так как он умер в 1847 году, за год до столь успешного появления первых картин
Подробнее >>
Словарь >> Федотова.
Трудно сказать, жили ли традиции
Подробнее >>
Словарь >> Венецианова после его смерти. Надо думать, что нет, если мы взглянем на непосредственно после него явившихся «жанристов» (Штернберг
Подробнее >>
Словарь >>, Чернышев, Тимм, Иван Соколов и даже Сверчков, Петр Соколов, Зичи ничего общего с Венециановым не имели), и еще менее, если взглянем на тех, которые взялись за бытовую живопись впоследствии. Но среди поколений 60-х годов всего один художник, и то третьестепенный, явился как бы запоздалым и одиноким венециановцем, скромно, просто списывавшим с натуры
Подробнее >>
Словарь >>, совсем так, как то практиковалось в школе 20-х годов,— это Морозов.