Талант Брюллова
Кипренского и Орловского можно считать предтечами русского романтизма
Подробнее >>
Словарь >> в живописи
Подробнее >>
Словарь >>. Роль своего рода Делакруа сыграл в русской живописи
Подробнее >>
Словарь >> художник следующего за ними поколения - Карл Брюллов, еще в Академии обнаруживший почти гениальные способности и еще до поездки за границу обративший на себя внимание знатоков.
Положим, причислять Брюллова к истинным романтикам можно лишь с натяжкой.
В нем слишком глубоко внедрились прецепты академической школы, да и по натуре
Подробнее >>
Словарь >> он был слишком внешним и легкомысленным человеком. Однако круг затронутых им сюжетов
Подробнее >>
Словарь >>, его собственная жизнь, прожженная им в каком-то вакхическом вихре, его порывы уйти от житейской прозы в сферу вечной славы и высоких идей
Подробнее >>
Словарь >>, его приятельские отношения с лучшими из наших поэтов, наконец, его стихийное влечение к самым диким красочным эффектам заставляют нас считать Брюллова представителем того же течения европейского искусства
Подробнее >>
Словарь >>, которое дало в западной живописи
Подробнее >>
Словарь >> Жерико, Делакруа, Декана и многих других.
К сожалению, огромный талант Брюллова не нашел себе полного развития в русской Академии и в русском обществе, а пребывание в Риме, чрезмерная высокомерность собственной натуры
Подробнее >>
Словарь >> (и вследствие того недостаточно вдумчивое отношение к окружающему) лишили Брюллова возможности развиться вполне и дать истинно жизненное, всемирно значительное и вечно прекрасное творчество.
Для французов показалось бы даже странным, что мы причисляем Брюллова к романтикам. Они скорее отнесли бы его к породе художников
Подробнее >>
Словарь >> вроде Энгра или даже Делароша, Конье и Галле, так как, действительно, с этими мастерами
Подробнее >>
Словарь >> наш "гениальный" juste-milleieu Брюллов имел слишком много общего, как в сюжетах
Подробнее >>
Словарь >>, так и во всех своих слишком внешних технических приемах
Подробнее >>
Словарь >>.
Карл Брюллов (1799-1852), сын виртуозного резчика екатерининских времен, рос хилым и жалким ребенком, но уже в детстве обнаружил замечательный дар к рисованию.
Отец, не жалея его, усиленно развивал этот дар, заставляя маленького Карла постоянно изучать натуру
Подробнее >>
Словарь >>, строго наказывая его за лень или ошибки.
Немудрено, что, пройдя такую суровую приготовительную школу, Брюллов быстро перегнал своих сверстников в Академии и заслужил восторг всего академического ареопага.
Его непосредственный наставник Андрей Иванов даже приобрел на свои трудовые деньги программу Брюллова: "Нарцисс, смотрящийся в воду" - картину
Подробнее >>
Словарь >> еще вполне академического типа, в своей аллегоричности не лишенную даже жеманности XVIII века.
В Италии, куда его послало на свой счет только что народившееся Общество поощрения художников
Подробнее >>
Словарь >>, Брюллов явился вполне готовым мастером
Подробнее >>
Словарь >>, но далеко не развитым человеком.
Шаблонный эстетизм, преподанный русской Академией и вмещавший в себе одинаковое поклонение как перед антиками, так и перед болонцами, заслонял от него живую действительность. Он не пошел далее того, что давали ему натурщицы Piazza di Spagna.
Он не почувствовал всей глупости той розовенькой и приторной, до известной степени приятной, но и не лишенной пошлости идеализации, благодаря которой итальянская жизнь в глазах туристов исключительно представлялась как бы иллюстрацией
Подробнее >>
Словарь >> любимых опер, канцонетт и романсов.
Целый ряд его композиций из итальянской жизни по смыслу ничем не отличаются от альбомных и кипсекных банальностей, которые сотнями поставлялись специалистами по изображению
Подробнее >>
Словарь >> "счастливой Италии".
Одновременно с этим, однако, его мучили честолюбивые замыслы, и он не переставая кидался от одной темы к другой, желая заслужить возложенные на его гениальность надежды.
Лишь восемь лет после его приезда в Италию он напал на сюжет
Подробнее >>
Словарь >>, увлекший его и позволивший ему создать это ожиданное грандиозное творение.
На мысль написать "Помпею" его натолкнуло посещение развалин погибшего города и одновременно виденная им в Неаполе опера "Il ultimo giorno di Pompei" забытого ныне Пачини.
Через три года шедевр Брюллова был окончен, и, естественно, он отразил на себе все недостатки, как самого Брюллова, так в особенности его воспитания. Картина вышла чрезвычайно эффектная, полная разумной подстроенности, но театральная, поверхностная и даже довольно безвкусная...