Семирадский
Из этих трех последних и главных эпигонов Брюллова Семирадский заслуживает особенного внимания, как художник большого таланта
Подробнее >>
Словарь >>, имевший, по чисто живописным способностям
Подробнее >>
Словарь >>, немногих равных себе не только среди единомышленников, но и среди людей, отдавшихся более задушевным и искренним
Подробнее >>
Словарь >> задачам. Семирадский бесспорно оказал значительное влияние на русское искусство, но не только вредное тем, что он еще раз оживил раздавленный было начинаниями 60-х годов академизм
Подробнее >>
Словарь >>, но и благотворное как блеском, ясностью и богатством своих красок
Подробнее >>
Словарь >>, так и исключительным, даже для Запада, мастерством техники
Подробнее >>
Словарь >>.
Целиком все свое большое дарование Семирадскому, однако, удалось проявить только в пейзажах, в которых он сумел, как никто, выразить прелесть южной природы, а также еще — в удивительно мастерской передаче разных аксессуаров
Подробнее >>
Словарь >>: шелковых и шерстяных материй, бронзы и мрамора, перламутра и терракоты
Подробнее >>
Словарь >>. К сожалению, Семирадский не понял круга своих способностей
Подробнее >>
Словарь >> и создал
Подробнее >>
Словарь >> лишь крайне ограниченное количество пейзажей
Подробнее >>
Словарь >> и вовсе не писал «чистых» nature-morte, но почти все время брался, не обладая и тенью исторического прозрения или стилем, а полагаясь на свою (действительно порядочную) школьную выучку, за многосложные «махины», в которых эти чудные неаполитанские пейзажи
Подробнее >>
Словарь >> и славно написанные античные вещи заслонялись толпою позирующих для живых картин
Подробнее >>
Словарь >> a'la Макарт статистов.
Семирадский, подобно своему более знаменитому, но и более скучному собрату, Альме Тадеме, имел колоссальный успех, и это вполне понятно, так как он сумел, как и английский художник, угодить всем партиям — каждому преподнести что-либо по вкусу, даже и ненавистникам академий. Кто не мечтал погреться в лучах южного солнца, приютиться в тени серебристых олив, дремать в душистой траве, прислушиваясь к сонливой трескотне сицилийских акрид? Пейзажи
Подробнее >>
Словарь >> Семирадского, теплые и светлые, бесспорно, в состоянии вызвать эти впечатления
Подробнее >>
Словарь >> до иллюзии
Подробнее >>
Словарь >>. Его отлично написанные вазы
Подробнее >>
Словарь >>, канделябры, барельефы
Подробнее >>
Словарь >>, статуи, ларчики, диадемы
Подробнее >>
Словарь >> и прочие античные предметы радовали многочисленных поклонников античности, рвущихся на богомолье в Помпею и Бурбонский музей. Наконец, своими театральными позами, всей якобы прекрасной ложью своих картин
Подробнее >>
Словарь >>, гладкими телами и миловидными лицами он утешал засохших на ложноклассических формулах стариков. Несмотря на проблески жизни в пейзаже, красках
Подробнее >>
Словарь >> и живописи
Подробнее >>
Словарь >>, они сознавали, что им нечего было бояться этого брюлловца, и усматривали в нем достаточную степень зависимости от гипсовых истуканов и достаточную подчиненность «правилам» композиции
Подробнее >>
Словарь >>.
Успех Семирадского, все первые 20 лет его деятельности почти безусловный и всеобщий, естественно, должен был породить целую школу художников
Подробнее >>
Словарь >>, шедших тем же путем, но эти эпигоны эпигона не обладали и той частичной жизненностью, которая, несомненно, была в их вожаке, что, однако, вовсе не помешало некоторым из них, например Бакаловичу [Единственная прелесть картин
Подробнее >>
Словарь >> Бакаловича — это весьма порядочная и иногда даже не лишенная поэзии mise-en-scene, обнаруживающая большое знание помпейских раскопок. Его дворики, сады
Подробнее >>
Словарь >>, в которые он сажает свои фарфоровые куколки, иногда очень милы по своему провинциальному уютному и «маленькому» характеру. Бакалович, видимо, вслед за Тадемой, понял прелесть мелкого, домашнего искусства
Подробнее >>
Словарь >> древних, и это понимание, пожалуй, до некоторой степени может спасти его произведения от забвения.] иметь чуть ли не еще больший успех. К этой группе принадлежали, кроме Бакаловича, сладенький Лосев, сухой Смирнов, талантливые, но пустые, претендующие на мощь и трагизм Сведомские и, наконец, Бронников, которого правильнее считать родоначальником всего этого «античного жанра
Подробнее >>
Словарь >>» в России, нежели выступившего уже после него Семирадского, но который в своих порядочно нарисованных и вылощенных сценках представляется гораздо менее отрадным художником
Подробнее >>
Словарь >>, нежели автор ослепительной «Фрины» и пышных «Светочей».