Пейзажи
Подробнее >>
Словарь >> Фрагонара
Отношение «Фраго» к пейзажу
Подробнее >>
Словарь >> также очень своеобразного
Подробнее >>
Словарь >> оттенка
Подробнее >>
Словарь >>.
И к деревьям, к небу, к скалам, к водометам, к полям и даже к строгой античной архитектуре
Подробнее >>
Словарь >> у него проявляется его чисто южная чувственность, его порывистое желание как-то все обнять и зацеловать. Элементы пейзажа «Фраго» ведут свое происхождение все из того же источника — от генуэзца Кастильоне, этого истинного учителя всех тех, которые в XVIII в. пожелали взглянуть «за границы человеческого общества».
От Кастильоне идут и самые ритмы его пейзажных композиций, это сбирание в грозди фигур, эти «развалы» стад, в сочном копошении которых не сразу выищешь отдельные формы животных и поселян.
Но «темп» у Фраго ускорен до чрезвычайности, акценты подчеркнуты до высшей яркости, а страстность, с которой мастер проводит заимствованные мотивы, оказывается столь пламенной, что о заимствовании трудно и вспомнить. Эта «быстрость», эта ярость, эта страстность Фрагонара моментами выдает его увлечение и другим оргиастом живописи
Подробнее >>
Словарь >> — Рубенсом.
И все же, при всех своих связях, «Фраго» остается самим собой, каким-то одержимым поверхностными, быстро сменяющимися эгоистично-чувственными порывами. Это яркий, цветистый мотылек, перелетающий с цветка на цветок и забывающий при каждом новом услаждении о предыдущих.
Нет во всем творении Фрагонара более характерной картины
Подробнее >>
Словарь >>, нежели его «Bosquet des Roses», служившей некогда лучшим украшением знаменитого собрания Родольфа Кана. Характерно уже одно то, что здесь представлены как бы чертоги самого сладкого аромата, самого женственного цветка.
И представлено это все с той же склонностью к эксцессу.
Кажется, что в этом замкнутом святилище Венеры
Подробнее >>
Словарь >> можно задохнуться — до того оно насыщено запахами, так герметически закрыто оно от всех струй, от всех освежающих «сквозняков» жизненной суеты. В то же время в этой сказочной картине веет чем-то похожим на тоску и, вглядываясь в нее, поддаешься соблазну нирваны.
Цель, к которой стремился Ватто, та Цитера, которая издали сулила неземное блаженство, оказалась завоеванной и до самых своих недр изведанной Фрагонаром. Но куда же остается после этого стремиться, чего можно еще желать? Стоит ли вообще жить, когда самое сладкое и редкое стало доступным и обыденным?