Живопись Петра Соколова
Между смертью Федотова и выставкой
Подробнее >>
Словарь >> первой картины
Подробнее >>
Словарь >> Перова прошло целых шесть лет, но за этот период времени не появлялось ничего яркого. Это были годы затишья, как в нашем искусстве
Подробнее >>
Словарь >>, так и во всей русской жизни. Шла тайная выработка новых воззрений, новых требований и отношений между людьми. В самый год смерти Николая I
Подробнее >>
Словарь >> появился трактат Чернышевского, содержащий новую эстетическую программу, но те художественные
Подробнее >>
Словарь >> силы, которые должны были воплотить эти новые воззрения, только еще зрели. На виду были лишь эпигоны академизма
Подробнее >>
Словарь >>: исторические живописцы и слащавые жанристы вроде Чернышева, Зичи и Ив. Соколова да еще несколько стоящих в стороне скромных реалистов, отпрысков Венецианова и Орловского. Этих последних, впрочем, можно было бы назвать и предвозвестниками чистого реализма, явившегося гораздо позже — в 80-х годах, на смену «общественной» и «литературной» школе Перова.
Среди этих простых изобразителей действительности, на которых мы теперь должны остановиться, наибольшего внимания заслуживает Петр Соколов, сын того превосходного миниатюриста, о котором было упомянуто выше. Этот художник пробыл в Академии так мало времени, что не успел заразиться ни от Штернберга, ни от Брюллова и развился вполне самостоятельно. Он выступил очень рано, двадцатилетним молодым человеком, еще в 40-х годах, и сначала поддался было модному вкусу. Однако ему плохо удавалось жеманничать в манере
Подробнее >>
Словарь >> Зичи и Чернышева, и мало-помалу он стал работать, повинуясь только своему влечению. Это был человек с вечно возбужденными нервами, обладавший непреодолимой наклонностью к выдумке — традиционный
Подробнее >>
Словарь >> тип охотника, склонный постоянно интриговать и хитрить, даже там, где этого вовсе не требовалось. При всем том в глубине души он был ярым поклонником правды, действительности и, как никто из художников-сверстников, любил и знал русскую жизнь. Про П. Соколова ходит масса анекдотов, рисующих его с очень невыгодной стороны, однако все эти поступки были скорее художественными выходками и не приносили ему ровно никакой выгоды. Он только тешил им свою чудаческую натуру
Подробнее >>
Словарь >>. В нем было много ноздревского, но и много карамазовского, во всяком случае, типично русского сумасбродства, необузданного, дикого, но яркого и в некотором отношении даже чарующего. В конце концов художник этот, имевший блестящий талант
Подробнее >>
Словарь >>, большой успех и значительные связи, ровно ничего в житейском отношении не достиг, ни с кем не сблизился и умер в одиночестве, полузабытый, почти в бедности.
Его творчество
Подробнее >>
Словарь >> вполне отражает его личность. Все оно проникнуто неистовством и необузданностью. Типичные «Петры Соколовы» — это те его картины
Подробнее >>
Словарь >>, по преимуществу охоты и народные сцены, которые созданы в порыве, в пароксизме, тяп да ляп, точно зря. Они писаны всем, чем попало: и акварелью
Подробнее >>
Словарь >>, и гуашью
Подробнее >>
Словарь >>, и пастелью
Подробнее >>
Словарь >>, и маслом. Физиономии действующих лиц покосились от страсти или заплыли от пьянства, одежда на них мятая и рваная, лошади или мчатся в бешенстве, или в виде ужасных кляч еле перебирают ногами, избы готовы развалиться, дороги непролазны от слякоти, небо тускло до отчаяния, а леса обдерганы осенним ветром. В Петре Соколове странным образом
Подробнее >>
Словарь >> соединились черты необузданного романтизма
Подробнее >>
Словарь >> и самого искреннего реализма. С годами эта страстность, это искание крайнего настроения не покинули художника
Подробнее >>
Словарь >>. Последние его вещи такие же, если еще не более страстные, чем те, которые написаны 30, 40 лет тому назад. Он так и не успокоился, не остепенился. Совсем дряхлым, больным стариком он все еще ходил целыми днями на охоту, а затем с таким же увлечением, как прежде, рассказывал о своих настоящих, а иногда и выдуманных похождениях. Таким-то диким и загадочным стариком изобразил он себя на изумительном собственном портрете
Подробнее >>
Словарь >> (в Музее
Подробнее >>
Словарь >> Александра III
Подробнее >>
Словарь >>): взъерошенным, исхудалым, с болезненно-серым цветом лица, но со светящимися из-под очков стальными, хищными глазами.
Как Орловский, так и Петр Соколов брался решительно за все и на все накладывал отпечаток своей страстности, своих порывистых увлечений. Часто его произведения неприятно поражают своей излишней развязностью, но зато в них никогда нет ничего такого, что отдавало бы скукой, шаблоном. Иногда он даже мог быть превосходнейшим портретистом, что доказывают уже помянутый портрет
Подробнее >>
Словарь >> и великолепный портрет
Подробнее >>
Словарь >> Сергея Атавы (также в Музее
Подробнее >>
Словарь >> Александра III
Подробнее >>
Словарь >>). Некоторые его сценки из светской жизни изумительны по блеску и оживлению, другие только красивы по краскам
Подробнее >>
Словарь >> и пятнам, наконец, должен сознаться, что есть и такие, которые по своей безвкусной приторности и пошлой неприличности оставляют позади себя даже парижские скабрезные картинки. В этих крайностях и непоследовательностях — весь Соколов. Иногда он брался за «исторические жанры» в духе Зичи, и они у него выходили более грубыми, но зато менее слащавыми, нежели у его прототипа. Наконец, известны несколько его религиозных композиций («Моление о Чаше», «Усмирение бури» и др.), имеющие свои очень крупные, чисто живописные
Подробнее >>
Словарь >> достоинства и не лишенные известной доли поэзии.