Суриков – между двух огней
Здесь же, на рубеже современной нам эпохи
Подробнее >>
Словарь >>, придется говорить об одном из самых изумительных русских художников
Подробнее >>
Словарь >> — о Сурикове, несмотря на то что он был учеником Академии и до сих пор состоит членом передвижных выставок
Подробнее >>
Словарь >>. Приходится же о нем говорить здесь, так как невозможно его зачислить ни в один из этих двух лагерей: ни в академический — официальный, ни в передвижнический — направленский. Суриков, подобно Левитану, художник вне всяких направлений и кружков. В лучшую свою пору (а о ней только и стоит говорить, так как невозможно еще ничего решительного сказать о последних его 10 годах так называемоего «упадка») Суриков был, безусловно, свободен, творил единственно охваченный вдохновением
Подробнее >>
Словарь >>, выражал лишь самого себя, не глядя ни на какие теории и принципы.
Потому-то скорее всего его можно причислить к последней группе русских художников
Подробнее >>
Словарь >>, к безусловным индивидуалистам нашего времени. Суриков явился еще в начале 80-х годов первым предвозвестником их, но тогда никто не понял этого его значения. Любопытно, что в то время передвижники
Подробнее >>
Словарь >> считали его за своего, так как им удавалось со свойственным остроумием подкладывать и в грандиозные, широко задуманные эпические творения Сурикова тенденциозный, чуть ли не обличительный смысл. В их объяснении получалось, что Суриков изобразил в Меншикове, в стрельцах и в Морозовой жертвы произвола тирании и темного суеверия.
Предшественником Сурикова считается В. Шварц, художник-любитель, выступивший еще в 50-х годах. Однако это едва ли верно. Шварц действительно довольно любопытная и крайне симпатичная фигура в истории русского искусства
Подробнее >>
Словарь >>.
Он первый, еще в то время, когда академические художники
Подробнее >>
Словарь >> списывали свои картины
Подробнее >>
Словарь >> на темы из русской истории с патриотических постановочных пьес Кукольника, он первый, движимый страстной любовью к родной старине, пожелал серьезно изучить наш древний быт, нравы, костюмы
Подробнее >>
Словарь >> и обстановку допетровской России.
Его заслуга перед русской историей очень значительна. Благодаря ему мы стали видеть события прошлого в их настоящем облике, без того мишурного и безвкусного, чисто театрального блеска, которым отличается «Осада Пскова» Брюллова. Относительно исторических картин
Подробнее >>
Словарь >> последнего художника
Подробнее >>
Словарь >> скромные произведения Шварца занимают приблизительно такое же. место, как спокойный, довольно правдивый «Князь Серебряный» А. Толстого относительно выспренных, надутых романов 30-х годов.
Однако в истории искусства
Подробнее >>
Словарь >> Шварц не может играть выдающейся роли. Так же как затея мейнингенского герцога, очень почтенная и симпатичная, ничего не дала для развития драмы, так точно иногда очень верные костюмные и бытовые композиции
Подробнее >>
Словарь >> Шварца ничего не дали для развития русской живописи
Подробнее >>
Словарь >>.
Все его с большим старанием и вкусом скомпонованные пирушки, выходы, церемонии, народные сцены лишены истинного драматизма и истинно живописной
Подробнее >>
Словарь >> красоты
Подробнее >>
Словарь >>.
Эти старательно нарисованные пером
Подробнее >>
Словарь >> или с трудом написанные красками
Подробнее >>
Словарь >> вещи могли бы отлично годиться в качестве серьезных справочных материалов для постановки «костюмных пьес» или в качестве очень дельных иллюстраций
Подробнее >>
Словарь >> к истории русской культуры. Но как живописные
Подробнее >>
Словарь >> произведения они почти ничтожны и потому о сравнении гениального Сурикова с трудолюбивым Шварцем не может быть и речи [Впрочем, последняя картина Шварца «Вешний поезд царицы» действительно полна поэзии и исторической прелести. Быть может, если бы смерть не похитила Шварца в молодых годах, он и сумел бы со временем сказать что-либо более зрелое, цельное и веское, нежели все то, что сохранилось от его работ.].