Наследие и наследники Иванова
Подробнее >>
Словарь >>
Таким образом
Подробнее >>
Словарь >>, Иванов ушел, не сказав своего окончательного слова, но знаменитая
Подробнее >>
Словарь >> трагедия его жизни предавала анафеме все мертвое в искусстве
Подробнее >>
Словарь >>, проклинала навеки академизм
Подробнее >>
Словарь >> и, таким образом
Подробнее >>
Словарь >>, указывала русскому художеству новые пути. От Иванова
Подробнее >>
Словарь >> можно было и следовало идти дальше, но вышло так, что никто сейчас же не пошел — отчасти потому, что лучшее из созданий Иванова
Подробнее >>
Словарь >>, его «эскизы
Подробнее >>
Словарь >>» остались под спудом, а еще более потому, что тогда все были слишком заняты суетными и преходящими вопросами, чтоб обратить внимание на то вечное и возвышенное, на что он указывал. Иванов долгое время и для лучшего большинства представлялся, скорее, как последний из прежних, нежели как первый из новых.
То, что во время отсутствия Иванова
Подробнее >>
Словарь >> успело назреть в России, имело, положим, по духу, по нравственному импульсу много общего с его задачами. Молодое поколение также стремилось отказаться от всяких «академий», хотело поучиться у жизни и поднять искусство на высоту проповеди, но при этом красота
Подробнее >>
Словарь >> и божественная мудрость, в которых Иванов только и видел спасение, ничего не значили для новых людей, интересовавшихся только человеком, нравственными и политическими отношениями людей с чисто нечеловеческой точки зрения. «Tableaux de genre
Подробнее >>
Словарь >>», новое явление
Подробнее >>
Словарь >> в живописи
Подробнее >>
Словарь >>, приводили в ужас Иванова
Подробнее >>
Словарь >>, а между тем эти «картинки» взяли верх и распространились по всему свету, вполне удовлетворяя тому «просвещенному мещанству», которое с переменой в направлении нашей внутренней политики восторжествовало и у нас. Мало кому было дело тогда до каких-то «отвлеченностей», до «средневекового мистицизма», до «праздных богословских» тем. Назревшие в живой жизни нравы требовали немедленного лечения, и все «порядочные» люди должны были всецело отдаться служению обществу в самом конкретном смысле. Некому теперь было слушать вечную проповедь Христа, настолько все громко спорили о налогах и судах, о крепостном праве и всеобщих повинностях, настолько все были заняты осуществлением заграничных утопий, водворением рая на земле. Нашлось несколько умных книжников и хитрых фарисеев, одобрительно прислушивавшихся к речам Иванова
Подробнее >>
Словарь >>, кое-какие Никодимы на время зажглись его искусством
Подробнее >>
Словарь >>, но никто не пошел за ним открыто, пока это еще было возможно. Двое из молодого поколения, Ге и Крамской
Подробнее >>
Словарь >>, как будто и взялись за продолжение дела Иванова
Подробнее >>
Словарь >>, но они не были истинными учениками и последователями его.
Ге по своему характеру, по своей вечной неудовлетворенности, по пламенному стремлению выразить бродившие в нем мысли походил несколько на Иванова
Подробнее >>
Словарь >>, однако был несравненно менее сильной натурой
Подробнее >>
Словарь >>. Он был интересный, живой мыслитель, но без широкого кругозора, а к тому же слишком неважный «мастер
Подробнее >>
Словарь >>». Намерения Ге в последнюю пору его деятельности были весьма замечательны и — сравнительно с общим пресмыкающимся характером русской школы второй половины XIX века — даже высоки, но все же по своему философскому содержанию они бесконечно уступали ивановским, а в чисто художественном отношении представляли очень мало отрадного.
«Тайная вечеря» была первой из картин
Подробнее >>
Словарь >> Ге, посвященных жизни Христа. Хотя она, без сомнения, написана под впечатлением
Подробнее >>
Словарь >> работ Иванова
Подробнее >>
Словарь >> (которого Ге успел застать в Риме), в ней ничего ивановского не видно. Несмотря на то что художник
Подробнее >>
Словарь >> тогда уже очень внимательно читал Евангелие
Подробнее >>
Словарь >>, в «Тайной вечери» несравненно больше театрального драматизма и сентиментальности в духе Делароша (любопытно, что Ге ее писал по чисто деларошевскому рецепту — с восковых куколок), нежели глубокого, сердечного чувства. Пресловутый же ее реализм, главным образом
Подробнее >>
Словарь >> способствовавший ее огромному успеху в 60-х годах, в сущности, не идет дальше посредственного и довольно грубого подражания староголландским мастерам
Подробнее >>
Словарь >>, притом скорее Хонтхорсту, нежели Рембрандту. Слишком еще недавно Ге покинул Академию, слишком он был еще тогда брюлловцем в душе, слишком охвачен суетными современными взглядами, чтобы создать
Подробнее >>
Словарь >> уже в то время что-либо зрелое и цельное. По существу, нет значительной разницы между «Тайной вечерей» и его еще вполне брюлловской программой «Саул». Его опять-таки вполне деларошевские произведения, появившиеся в 70-х годах («Петр и Алексей», «Пушкин», «Екатерина II у гроба Елизаветы»), указывают даже на то, что неуспех его евангельских картин
Подробнее >>
Словарь >> [Совершенно неудачного «Гефсиманского сада
Подробнее >>
Словарь >>» и «Вестников воскресения». В последней из этих двух картин
Подробнее >>
Словарь >> очень поэтично задуман утренний, полный пасхального настроения пейзаж
Подробнее >>
Словарь >> и бегущая в безумной радости Магдалина, но, к сожалению, эта вещь производит в общем далеко не приятное впечатление
Подробнее >>
Словарь >>, отчасти из-за своей нудной, жалкой живописи
Подробнее >>
Словарь >>, отчасти и из-за совершенно эпизодичной и нелепой во вкусе Брюллова антитезе, выраженной в группе воинов, считающих деньги, полученные от учеников Христовых.] написанных после «Тайной вечери», побудил Ге временно совсем забросить мысли, которые проснулись было в нем в Италии, под впечатлением
Подробнее >>
Словарь >> творчества
Подробнее >>
Словарь >> Иванова
Подробнее >>
Словарь >>. Лишь в середине 80-х годов Ге, увлеченный проповедью Толстого, вдруг снова обратился к Евангелию
Подробнее >>
Словарь >>. Только тогда он окончательно бросил бесцельное восстановление внешней старины [Характерность и типичность старины, несмотря на всю его любовь к истории, остались для Ге сокрытыми. У него совсем не было того исторического ясновидения, которое вообще так редко встречается и которое в русской живописи
Подробнее >>
Словарь >> обнаружилось только у Сурикова.] и проникся глубоким пониманием общечеловеческого смысла трагедии о Христе. При этом он зажегся таким восторгом от нее, что почти дошел до пророчества... однако только почти, так как, по существу, он остался тем же слабым и сбитым с толку человеком, не способным справиться с нашедшим на него откровением.